Страницы из истории родного края, или рассказ о том, как мой отец, будучи директором школы при Советах, не стал коммунистом.
Это событие произошло в одном из сёл Кагульского района, где-то в 47-м или 48-м году прошлого столетия. Героем рассказа является мой отец, пусть земля ему будет пухом. Это было время, когда Бессарабия стала частью бывшего Советского Союза(пусть ему тоже навсегда земля будет пухом!). После аннексии Бессарабии русскими, согласно Пакту Молотова-Рибентроппа в 41-м году, Бессарабия осталась без интеллигенции, без кадров, в том числе без школьных учителей. Потому что опасаясь репрессий со стороны Советов, они убежали, уехали жить в Румынию. Мой папа был молодым парнем и попал среди тех молодых людей, которых новая власть выбрала на курсы учителей в сельских школах. Сначала он был принят новыми властями в комсомол, затем, после прохождения ускоренных годичных курсов в Кагульском Педагогическом училище, работал сельским учителем. Моя мать после таких же курсов, работала с папой в одной школе, где они и познакомились. Папа еще в каждый год во время школьных каникул ходил в том же Педучилище на летние курсы усовершенствования знаний и стал директором школы. Из рассказов родителей помню, что отказывать властям было просто боязливо, так что учителями они стали добровольно-принудительным образом, зато это по жизни пошло им на пользу. Как говорится, нет худа без добра.
Справедливости ради нужно отметить, что советские власти довольно удачно выбирали будущие кадры учителей из местной молодёжи с четырьмя классами образования "при румынах". Видимо, румынская школа давала хорошие знания, если учесть, что это четырех- классное образование и ускоренные педагогические курсы, плюс личная смекалка молодых, дало им возможность работать долгие годы сельскими учителями, вплоть до прихода новых педагогических кадров с высшим и средне-техническим образованием. Из рассказов родителей знаю, что одним из основных предметом на курсах было переучивание письменности с латинского алфавита на русский, то есть на кириллице.
Через несколько лет работы, мой отец был назначен директором школы (тогда 7-летней) в селе "Х", недалеко от Кагула. Село расположено среди холмов и оврагов, и городское начальство редко туда жаловало. В голодовке мои родители, как учителя, распределяли хлебные пайки жителям. Помню, мама говорила что полагалось по 300 грамм хлеба. Кажется на одного человека в сутки, но не уверенна что правильно запомнила. Одним словом, они вместе с сельчанами пережили (кто пережил) эти жуткие времена и люди уважали моих родителей, а папа для них вообще был самым грамотным, самым важным защитником и советником.
В один прекрасный день отец получил известие, что к нему в школу приезжает на месяц уполномоченный с района для подготовки его, директора школы, к вступлению в рядах КПСС (Коммунистической партии Советского Союза). Родители сами жили на квартире и у них не было возможности принимать и содержать у себя гостей. Поэтому отец попросил самого зажиточного сельчанина принять гостя у него в доме и человек согласился.
Вечером отец провёл уполномоченного к тому крестьянину на ночлег и месячное проживание. Хозяин первым делом пригласил гостей в погреб угостить стаканчиком вина. Там у него для первой закуски нашлись и хлеб, и каварма, и брынза, и соленья. Через некоторое время хозяйка принесла им туда же горячей еды и они продолжали угощаться, пока не "наугощались", по обычаю дедов.
Отец, будучи молодым и крепким, держался лучше. Хозяин дома несколько обмяк, но страх перед гостем держал его трезвым. Зато гость полностью "расклеился" и начал раскрывать свои амбиции человека власти. Он устроил хозяину допрос, откуда у него столько мяса, вина, брынзы, и выражал удивление, почему тот еще в селе, а не сослан в Сибирь. Пригрозил, что обо всём расскажет "товарищам" в районе. На почве пьяной головы гостя, раннее дружественная атмосфера в погребе приняла совсем другую окраску.
Папа, услышав "речи" уполномоченного, потерял контроль над собой от стыда перед хозяином, который согласился принять его гостя. Он в сердцах стал материться, схватил гостя в охапку и уволок за калитку, повалил на землю возле забора и запретил хозяевам привести его в дом на ночлег.
Через несколько лет работы, мой отец был назначен директором школы (тогда 7-летней) в селе "Х", недалеко от Кагула. Село расположено среди холмов и оврагов, и городское начальство редко туда жаловало. В голодовке мои родители, как учителя, распределяли хлебные пайки жителям. Помню, мама говорила что полагалось по 300 грамм хлеба. Кажется на одного человека в сутки, но не уверенна что правильно запомнила. Одним словом, они вместе с сельчанами пережили (кто пережил) эти жуткие времена и люди уважали моих родителей, а папа для них вообще был самым грамотным, самым важным защитником и советником.
В один прекрасный день отец получил известие, что к нему в школу приезжает на месяц уполномоченный с района для подготовки его, директора школы, к вступлению в рядах КПСС (Коммунистической партии Советского Союза). Родители сами жили на квартире и у них не было возможности принимать и содержать у себя гостей. Поэтому отец попросил самого зажиточного сельчанина принять гостя у него в доме и человек согласился.
Вечером отец провёл уполномоченного к тому крестьянину на ночлег и месячное проживание. Хозяин первым делом пригласил гостей в погреб угостить стаканчиком вина. Там у него для первой закуски нашлись и хлеб, и каварма, и брынза, и соленья. Через некоторое время хозяйка принесла им туда же горячей еды и они продолжали угощаться, пока не "наугощались", по обычаю дедов.
Отец, будучи молодым и крепким, держался лучше. Хозяин дома несколько обмяк, но страх перед гостем держал его трезвым. Зато гость полностью "расклеился" и начал раскрывать свои амбиции человека власти. Он устроил хозяину допрос, откуда у него столько мяса, вина, брынзы, и выражал удивление, почему тот еще в селе, а не сослан в Сибирь. Пригрозил, что обо всём расскажет "товарищам" в районе. На почве пьяной головы гостя, раннее дружественная атмосфера в погребе приняла совсем другую окраску.
Папа, услышав "речи" уполномоченного, потерял контроль над собой от стыда перед хозяином, который согласился принять его гостя. Он в сердцах стал материться, схватил гостя в охапку и уволок за калитку, повалил на землю возле забора и запретил хозяевам привести его в дом на ночлег.
Хозяева, как говорится ни живые, ни мёртвые, уже видели себя сосланными из села. С мамой произошло то же самое, когда отец пришёл домой и рассказал ей о случившемся.
Папа в то время верил в будущее коммунизма, как и все советские люди, и был поражён и сбит с толку таким поведением коммуниста. Он решил утром пойти (да, пойти, всего каких-то 11 километров, это было ещё по-божески по сравнению с другими отдалёнными сёлами) в город и рассказать Заведующему Районного Отдела Образования всё, как было. Он говорил, что не был уверен в своем успехе, потому что они пили вино. Но его возмущение поведением коммуниста районного ранга было слишком сильным, чтобы оставить дело без внимания.
Неизвестно чем закончилось бы всё, однако не успел он тронутся в путь. Потому что у калитки ждал его уполномоченный с извинениями. Который проснувшись возле забора и вспомнив о происшедшем, сам прибежал к нему и стал умолять о прощении. Отец простил его, но с условием чтобы ему, директору школы, оставаться беспартийным. И чтоб больше его, уполномоченного, духу не было бы никогда ни в селе, ни в школе. Так и случилось.
В каждый раз, когда отец уже на других работах собирался стать коммунистом, откуда- нибудь появлялись такие вот "несознательные элементы", которые по его мнению пятнали честь коммуниста. Так и прожил он свою жизнь беспартийным.
Было бы здорово, если бы такие "несознательные элементы" существовали бы только тогда и только в одну партию! Но, как говорится, они были, есть и будут всегда. Остаётся надеяться, что когда- нибудь созреют и они у забора Истории и исправятся, как тот уполномоченный из папиной молодости.
Кстати об уполномоченном, я его тоже увидела в детстве, вот как это было. Однажды днём к нам в калитку постучался мужчина, спрашивал отца. Он был в рубашке, а время было прохладное. Мы, дети, игрались во дворе. Родители пригласили гостя в дом, накрыли на стол, поговорили немного. Потом гость ушёл в папином пиджаке. Родители обьяснили нам, что когда-то они все вместе работали, а теперь у человека какие-то жизненные неурядицы и они дали ему и деньги на дорогу. И всё удивлялись, каким большим человеком был, и что из него осталось! Он и был тот уполномоченный. И, пиджак папе так и не вернул . Отец не обижался, он усмехался и говорил, что это и следовало было ожидать. Как-то за стаканом вина со своими друзьями, папа рассказывал эту историю, а я услышала и запомнила.
Послесловие
Неизвестно чем закончилось бы всё, однако не успел он тронутся в путь. Потому что у калитки ждал его уполномоченный с извинениями. Который проснувшись возле забора и вспомнив о происшедшем, сам прибежал к нему и стал умолять о прощении. Отец простил его, но с условием чтобы ему, директору школы, оставаться беспартийным. И чтоб больше его, уполномоченного, духу не было бы никогда ни в селе, ни в школе. Так и случилось.
В каждый раз, когда отец уже на других работах собирался стать коммунистом, откуда- нибудь появлялись такие вот "несознательные элементы", которые по его мнению пятнали честь коммуниста. Так и прожил он свою жизнь беспартийным.
Было бы здорово, если бы такие "несознательные элементы" существовали бы только тогда и только в одну партию! Но, как говорится, они были, есть и будут всегда. Остаётся надеяться, что когда- нибудь созреют и они у забора Истории и исправятся, как тот уполномоченный из папиной молодости.
Кстати об уполномоченном, я его тоже увидела в детстве, вот как это было. Однажды днём к нам в калитку постучался мужчина, спрашивал отца. Он был в рубашке, а время было прохладное. Мы, дети, игрались во дворе. Родители пригласили гостя в дом, накрыли на стол, поговорили немного. Потом гость ушёл в папином пиджаке. Родители обьяснили нам, что когда-то они все вместе работали, а теперь у человека какие-то жизненные неурядицы и они дали ему и деньги на дорогу. И всё удивлялись, каким большим человеком был, и что из него осталось! Он и был тот уполномоченный. И, пиджак папе так и не вернул . Отец не обижался, он усмехался и говорил, что это и следовало было ожидать. Как-то за стаканом вина со своими друзьями, папа рассказывал эту историю, а я услышала и запомнила.
Послесловие
Отец иногда рассказывал о своих учениках и мне запомнился смешной случай с одним из его учеников из той школы, из четвертого класса. Дети всегда дети, во все времена. На уроке географии папа вызвал ученика к доске, чтобы тот показал на карте Уральские горы. Ученик вышел и протяжным звуком "ыыы" начал искать, осмотрел всю карту Советского Союза, но безуспешно. Затем, в поисках гор, перевернул карту наизнанку...
Автор: Елеонора.
Автор: Елеонора.
февраль, 2012г.
